Лик войны - Ераблур

Лик войны - Ераблур

«В те дни армянин взял в руки оружие и освободил свою землю. Идея, дух – вот что было самое главное! Когда смотришь на Шушинские высоты, они кажутся неприступными, и невольно задаешься вопросом: как их можно было взять? И все же простой армянин взял их!». Это слова Арама Манучаряна. В дни Арцахской освободительной борьбы он отвечал за боевые отряды Армянской революционной федерации «Дашнакцутюн» (АРФД). В его обязанности входило формирование, обучение отрядов, планирование и осуществление боевых операций. Кстати, именно на основе этих отрядов впоследствии был создан Отдельный Шушинский батальон под командованием Жирайра Сефиляна.

До 1992 г. Арам Манучарян был в Карабахе, руководил проведением нескольких боевых операций. В 1993-94 гг. занимался в основном боевой подготовкой отрядов.

Участвовал в освобождении Шуши. Награжден медалью «За освобождение Шуши».

В 1994 г. демобилизовался.
После 1998 г. не имеет никакого отношения к АРФД и категорически отрицает возможность этого.

***

Арцахская эпопея была не войной – борьбой. Потому что мы не воевали, мы утверждали свою самостийность. В то время самыми главными были ценностная система, человеческие взаимоотношения, отношение людей как друг к другу, так и к освободительной борьбе вообще. В те дни каждый проявлял себя по-своему. Правда, случалось и хорошее, и дурное. Хотя… дурного не было, только хорошее. Дни тоже были хорошими. Было темно, холодно, но людей грела не печка, а общение друг с другом. Сейчас все есть, а вот теплоты не стало.

Что касается военных действий, мол, где что было, как стреляли, как все происходило,- то, по моему глубокому убеждению, это не та тема, о которой стоит беседовать. В конце концов, война забирает человеческие жизни, а человеческая жизнь – величайшая ценность. И нельзя хвастаться или представлять, что и как было.

Я не люблю говорить о войне, вспоминать разные случаи. Я думаю, это просто технология самозащиты. Война для меня – это нечто жестокое и бесчеловечное. Ее лицо - Ераблур. А то, что было жестоко и бесчеловечно, я пытаюсь отодвинуть подальше от себя, чтобы потом быть в силах сделать то же самое. Хотя, упаси Господь, чтобы мы снова оказались перед такой же задачей.

***

В 1989-м я вернулся в Армению. В те времена существовала партия под названием «Национальная независимость». Отец решил, что я должен вступить в нее. Я пошел туда. Оказалось, никакая это не «Национальная независимость», а дашнакцаканы. Вот так и вступил я в эту структуру. Честно говоря, не жалею, потому что в те времена Дашнакцутюн действительно занималась освободительной борьбой и особенно Арцахом. В Армении приграничные районы были защищены лучше. В Армении царила такая атмосфера, что если б в Ерасхаване, не дай Бог, какой-нибудь турок выстрелил, то вся Армения собралась бы и двинулась в Ерасхаван! А в Карабахе положение было сложнее. Дорог не было, границы перекрыты. Кое-как добирались туда.

***

Самыми вдохновляющими были моменты, когда наши отряды освобождали территории, освобождали пусть даже одно село, хотя бы один дом, пядь земли, которую Господь изначально даровал нам.

***

В начальный период у нас не было боевых единиц. Воевали – и хорошо воевали! – тем, что попадало в руки – самодельным оружием, противоградовыми установками. Была идея, мы знали, за что сражаемся, было стремление, а самое главное – была правильная система ценностей, и она была незыблемой.

***

После освобождения Ходжалу в плен попало множество азербайджанцев, в том числе женщины и дети. Мы держали их в нашей казарме. Мой друг Вардан Степанян (Душман) кормил их. Ухаживал как за родными. Ну и что, что враги, говорил он, люди же!

 

Самое главное на войне – чтобы солдат оставался человеком. Когда солдат превращается в скотину, то становится злом. А вообще-то война меняет в человеке все, ломает и калечит все возвышенные идеалы, высокие чувства. Потому что ты видишь смерть, беспомощность… «Благодаря» войне ты набираешься отрицательных зарядов. И если ты оказываешься в силах избавиться от всего этого, то твоя ценность как человека еще более возрастает.

Не могу сказать, кто выдержал испытание войной, а кто нет. Мне кажется, даже в самых плохих осталось что-то хорошее. А вот в случае азербайджанцев это исключается, потому что у них не было никаких принципов. Война для них не была ни национально-освободительной, ни какой-то другой.

***

Я малость националист. По моему глубокому убеждению, когда человек безроден, не имеет национальности, как азербайджанцы, то не может иметь принципов и идей. А азербайджанцы – гибрид монголо-татар, персов и прочих народов. Последние двадцать лет я слежу за тем, как азербайджанские газеты прославляют образ азербайджанского солдата – тогда как в этой стране солдата превращают в робота. А наши с самого же начали были воинами и воевали всей душой и сердцем, воевали во имя идеи, во имя родной земли. Это и было главным залогом нашей победы.

И еще об азербайджанцах. Мой отец, Александр Манучарян, при коммунистах был политзаключенным. В 1979-м он был осужден на 7 лет. Он говорил, что у азербайджанцев, в отличие от всех других наций, никогда не было диссидентов, что свидетельствует об их рабском сознании.

***

Во время войны у нас не было ни профессиональной армии, ни профессиональных солдат. Воевал простой армянин. Человек, который 70 лет работал на заводе, был хорошим токарем, но в душе которого всегда жило стремление освободить свою землю. У Дашнакцутюн были отряды чуть ли не от каждого села. Крестьяне, рабочие, интеллигенция – все поднялись, для всех это была священная борьба.

И знаете, что интересно? Казалось бы, трудно организовать, направлять не приученных к воинской дисциплине людей. Но если кого-нибудь назначали командиром или он сам выступал в качестве такового, то его слушались, признавали.

***

В первые времена вопрос с оружием и боеприпасами стоял очень жестко. Мы воевали охотничьими ружьями и «алазанями». Это такие ракеты, которыми стреляют в небо, чтобы рассеять градовые облака. Мы вытаскивали из них химические реагенты, наполняли взрывчаткой и стреляли. Этими ракетами мы нанесли туркам огромный урон. Когда обстреляли ими село Лесное - турки называли его Мешали, хотя на карте значилось «Лесное»,- то на турецких позициях поднялся вой: что за оружие, откуда бьют?..

На первых порах добывали патроны где придется – ребята ездили покупать их в Россию. Потом доставили большое количество боеприпасов. А чуть позже вопрос оружия вообще отпал. Когда здесь все перешло в руки «революционеров», в Арцах посылалось довольно большое количество оружия и боеприпасов.

***

Надеюсь, что дух тех времен сейчас просто дремлет. И если нужно будет, то этот дух пробудится вновь. Не знаю почему, но армяне только в самые критические моменты осознают, что надо объединиться.

Самая важная задача на сегодня – сохранить дух и сознание народа. Если сохраним, то и Карабах останется нашим, и протоколы не будут ратифицированы.

Автор: Арпи СААКЯН