Посмертный путь

Армяне покоятся в земле на разных концах света. На чужбине был захоронен и прах Нжде (Гарегина Тер-Арутюняна) — одного из величайших сынов армянского народа. Здесь нет нужды подробно описывать биографию и заслуги этого человека. Он был не только прирожденным народным вождем, талантливейшим военачальником, воевавшим в Сюнике одновременно против мусаватистов, турок и советских войск. Он оставил после себя обширное идейное наследие, целую философию патриотизма.

Непримиримый противник Турции, Нжде в 1944 году сдался советским органам госбезопасности в надежде на скорое открытие фронта в Закавказье. Сдался Советской власти, против которой воевал за принадлежность Сюника/Зангезура Армении. Он рассчитывал оказать посильную помощь в войне с турками, принять в ней непосредственное участие. Мировая политика приняла другой оборот. В результате Нжде провел одиннадцать лет в тюрьмах Еревана, Ташкента и Владимира. Именно здесь, во Владимире он встретил за решеткой свой последний час. 


Только теперь истинное величие Нжде начало приоткрываться в полной мере. Но были и те, кто еще в советское время преклонялся перед Спарапетом. В начале восьмидесятых группа армянских патриотов решила тайно перевезти прах героя на родину. Именно об этом, уважаемый читатель, мой рассказ. О недавнем прошлом нам расскажут участники событий. Гарегин Мхитарян, единомышленник и друг ныне покойного профессора Варага Аракеляна — автора самой идеи перевозки праха. И Павел Ананян — человек, который осуществил саму миссию. 


Гарегин Мхитарян ныне преподает математику в Ереванском институте экономики. Павел Ананян — в советское время инакомыслящий и одновременно убежденный атеист — после возвращения на родину останков Нжде стал глубоко верующим человеком, заведовал библиотекой Эчмиадзинского монастыря, преподавал русский язык в Духовном училище. Сейчас он переводит на русский работы Нжде и средневековых армянских авторов. 


Рассказывает Гарегин Мхитарян: 


— Нжде скончался 21 декабря 1955 года во Владимирской тюрьме и был похоронен на городском кладбище у тюремной стены. На похороны был приглашен из Тбилиси его брат, Левон Тер-Арутюнян. Совершив похоронный обряд, он оставил на могиле дощечку с надписью "Гарегин Тер-Арутюнян (1886-1955)". При кладбище была православная церковь, Левон попросил одну из работавших в церкви женщин присматривать за могилой... Вместе с Нжде, в той же тюрьме отбывал срок Акоп Деведжян. Будучи иностранным подданным, он уехал после освобождения за границу, где написал воспоминания о тюремной жизни. В своей книге он подробно описал могилу Нжде, поместил снимок, который позволял определить ее местонахождение на кладбище. 


— Как и когда родилась фантастическая по тем временам мысль о перезахоронении останков Нжде?


— Вначале наш замечательный писатель Серо Ханзадян принес запрещенную книгу воспоминаний о Нжде и организации "Цегакрон". Мне удалось сделать копии, и мы с Варагом прочли ее. Потом к нам случайно попала уже упомянутая книга Деведжяна "Тюремные мемуары". Мы с товарищами часто встречались с Варагом Аракеляном, все почитали и слушали его, как старшего. По сравнению с нами он был более убежденным и давним противником большевизма. Однажды во время очередной встречи Вараг Аракелян сказал: "Героя нужно перевезти". Я сразу понял его и сказал, что вез тело покойного брата с самой Ангары, чтобы похоронить в Армении. Уже имею опыт и могу поехать во Владимир. Вараг Аракелян с глазу на глаз поговорил и с другими нашими общими товарищами — Арцахом Буниатяном, теперешним главврачом Бердзора (Лачина) и художником Геворгом Барсегяном — готовы ли они отправиться в случае надобности за прахом Нжде? У нас был еще один общий друг, Гурген Армаганян, который отсидел в советской тюрьме чуть ли не двадцать лет по обвинению в связи с молодежными организациями Дашнакцутюн. Честнейший человек, он был уже в пожилом возрасте.

Хорошо владел русским языком, был осведомлен о жизни Нжде. Он рассказал нам о внучке Нжде и ее муже Павле Ананяне, чрезвычайно самоотверженном человеке. Предложил взять его в поездку. Если же Павел откажется, он сам готов ехать... Гурген поговорил с Павлом и тот согласился. Дело решили разделить на два этапа. Вначале Павел должен отправиться "на разведку" и только во второй раз забрать с собой прах. 

Довольно долго мне не удавалось встретиться с Павлом Ананяном. По телефону слышал один и тот же ответ: "Болею..." В конце концов, теплым весенним днем мы договорились о встрече. На перекрестке улиц Абовян и Московян Павел встал под деревьями, чтобы все и всех видеть, но самому оставаться почти невидимым. Сказалась давняя привычка к конспирации. В кофейне он не разрешил включить диктофон, поскольку еще не выяснил для себя, с кем имеет дело.

В 1976 году Павел Ананян женился на Гоар, внучке Гарегина Нжде. Ее назвали в честь бабушки, супруги Нжде Гоар Мелик-Дадаян. Вскоре у Павла и Гоар родилась дочь Лилия, названная в свою очередь в честь дочери Нжде. Как и Нжде, Павел Ананян мог обращаться к жене — Гоар, а к дочери — Лилия. Во всем этом он теперь видит руку провидения. Все последующее происходило, как он считает, по воле свыше, чтобы спасти его душу, погибавшую в сомнениях и неверии.

С женитьбой в жизнь Павла вошел Гарегин Нжде. Постепенно он все больше узнавал о жизни и деяниях этого великого человека, общался с людьми, увлеченными Нжде. В 1980 году Павел познакомился с Гургеном Армаганяном. Во время нашей встречи Павел рассказал, как в 1944 году Гурген добыл целый арсенал оружия, чтобы в случае нападения турок на Армению подняться в горы и обороняться. Кто-то из родни донес на Гургена, и суд решил приговорить его к расстрелу.

"Вмешалось провидение — высшую меру заменили десятилетним сроком. Чтобы через тридцать пять лет мы встретились ради самого главного дела". Поскольку Гурген Армаганян был в курсе планов по возвращению праха, он начал готовить Павла к этой миссии. Они часто встречались и беседовали о Нжде. Во время одной из встреч Гурген рассказал, что в письмах Спарапета есть просьба передать его тело армянскому народу.

Согласившись перевезти останки Нжде, Павел в декабре 1982 года оформил себе командировочное удостоверение и отправился "на разведку" во Владимир. 
— Я зашел в местный архив, — продолжает рассказ Павел Ананян. — Объяснил сотрудникам, что здесь, в городе похоронен мой дед. Они мне показали ту часть архива, откуда я мог почерпнуть нужные сведения, однако учетной книги по 1953-56 годам не нашлось. Сотрудники развели руками: что поделаешь, нет так нет. Я остался в дурацком положении, но в этот момент ко мне подошел незнакомый человек: "Ты не латыш?" — "Нет, армянин". Он поинтересовался, какое дело привело меня в здешние края, чем он может помочь. Я повторил историю про деда. "Какие у тебя есть справки, документы, на каком кладбище дед похоронен?" — "В нашей семье говорили про церковь возле кладбища, про тюрьму" — "Значит, на старом городском кладбище. Я тебе помогу". Звали его Генрихом, он работал при кладбище . Тут уже я счел нужным объяснить Генриху реальную суть дела — если бы меня задержали, часть вины легла бы и на него. Он успокоил меня: "Теперь не тридцать седьмой год, когда расстреляли моего отца".

Разделив между собой отдельные участки кладбища, мы начали поиски. Я искал в сугробах занесенные снегом могилы. Единственным моим ориентиром была фотография участка, огороженного деревянной изгородью с дощечкой на могиле "Гарегин Тер-Арутюнян (1886-1955)". Этот снимок я уже показывал в архиве. И Генрих, и сотрудники архива удивились, как я рассчитываю по таким скудным данным отыскать место.

Я внимательно осматривал все могилы, но нужной мне надписи не находил. Однажды вид показался мне очень похожим на снимок, в первый момент я почувствовал облегчение, но дощечки с надписью не было и здесь. Я остановился в отчаянье. В это время мимо прошли две русских женщины в платках, оживленно о чем-то беседуя. Понурив голову, я последовал за ними, хотел обратиться с вопросом, но постеснялся. Скоро они выпали из поля зрения. Подняв голову, я увидел, что стою у дверей церкви. Я был неверующим, атеистом, никогда не имел никакого интереса к Дому Божьему, но теперь вошел. Внутри совершался какой-то обряд: все пели, некоторые плакали. Осмотревшись вокруг, я заметил икону с изображением молодого Христа — Иисус сурово смотрел на меня.

 

Обратившись к Его изображению, я попросил о помощи. Потом отошел назад, плохо видя из-за слез. Вышел из церкви, вытер слезы и бросился бежать, как сумасшедший, не разбирая дороги". 
Как автор статьи я возьму грех на душу, если не опишу внешний вид Павла Ананяна. Трудно видеть воочию, что творится у человека в душе, но я уверен, что теперь, при воспоминаниях о прошлом она снова всколыхнулась. На лысеющей голове и на лбу выступил пот, подрагивали губы, едва заметные в седой бороде, на белке глаз отчетливей обозначились тонкие кровяные сосуды. 
"В какой-то момент я остановился. Увидел, что стою возле той самой могилы, где совсем недавно почувствовал облегчение. Каким образом я оказался именно здесь? Я чувствовал себя почти роботом, будто кто-то мною руководил. Снова вытащил фотографию и окончательно убедился, что место очень похоже, особенно одна из опор. Я счистил весь снег с могилы, но не нашел дощечки с фамилией. Убрал снег и с соседних могил, допуская, что ее могло сорвать ветром. Нет, нет и нет...

Генрих заметил издали, что со мной творится нечто странное: я не похож на себя, меня колотит, как в лихорадке. Подошел спросить, в чем дело. Я объяснил ему, что нашел могилу — она очень похожа, только дощечка отсутствует. На всех других могилах они есть, нет только здесь. Он возразил, что это ничего не доказывает, судя по снимку, могила точно та самая. 
Генрих никак не отставал, а мне хотелось остаться одному. Оценив мое душевное состояние, он, наконец, отошел немного в сторону. Я устал пока разгребал снег, был весь в поту и сам не свой. Ненадолго присев на могильной насыпи, положил руку на землю. Заговорил вслух: "Нжде, брат мой, здесь ли ты?". И тут же почувствовал в руке необычайный покой. Задыхаясь, вскочил с места. Генрих снова подошел и предложил уходить. Я не слушал его и кричал: нашел, здесь! 

Павел Ананян действительно нашел могилу Гарегина Нжде, и исполнил завет Спарапета, перевез его прах на Родину и предал его земле. Много трудностей было на их дороге к заветной цели, но Господь не оставил их и довел до конца их цели. А Павел, кроме того, что выполнил свой долг, обрел нечто бесценное, Веру в Господа Христа. 
Потому как именно Господь услышал его просьбу и повел по верному пути…

Так пусть каждый из вас обратится к Господу нашему Христу, и не оставит он вас ибо сказано: «Просите и получите, ищите и найдете, стучите и откроют вам…»